Стоило Лизе закричать, как мир рушился. Надо ли было оставлять ее одну, когда она плакала? Наша коллега нашла ответы, которыми готова поделиться с другими молодыми родителями.

Родителям 

Все началось почти сразу, во вторую ночь жизни моей дочери Лизы. Она начала плакать. Я попыталась ее покормить. Поговорить с ней. Поменять памперс. Покачать ее. Бесполезно. Она уже не плакала, она заходилась от страшного крика. И я оставила ее, крохотную, в пластиковой колыбели, со сжатыми кулачками, согнутыми ножками и широко открытым ртом, и вышла в коридор, чтобы хоть кто-нибудь помог мне.

Я была в отчаянии: материнское знание, как обращаться с этим младенцем, не было дано мне природой вместе с ним. «Ты скоро привыкнешь», — сказала мне усталая дежурная сестра. И прижала мой «маленький сверток» ко мне, кожей к коже, дав девочке соску.

С этого дня я училась спать почти не двигаясь, дышать потише и жить в постоянном страхе, что этот плач начнется снова и я снова не смогу успокоить Лизу. Как только она начинала кричать, мой мир рушился. А это случалось постоянно. Я простодушно открывала для себя, что грудные дети плачут, когда им хочется есть, пить, когда им больно, жарко, холодно, когда они скучают или устали, когда их нужно утешить или когда им некуда деть свою энергию. Итого по нескольку часов в день. Счастье еще, что у Лизы хотя бы не было этих проклятых колик, которые могут свести с ума ребенка, семью, а заодно и соседей.

Не то чтобы я не старалась ее понять. Наоборот, я очень старалась. И узнала, например, что существуют специальные приложения, которые можно загрузить в телефон, чтобы «расшифровывать» крики младенцев. И что эти приложения абсолютно не работают. Что, по мнению одного гарвардского психолога, ночной плач — стратегия выживания: изматывая родителей, младенцы якобы мешают им побыстрее завести следующего ребенка. Потому что в прошлом такие «непрерывные» роды были одной из причин детской смертности.

Еще я беспрерывно сидела на форумах — и чем больше читала, тем больше впадала в панику. «За 30 секунд ты успевала обшарить 15 сайтов, позвонить шести подругам и доктору, — смеется, вспоминая это время, мой муж Алексей. — Причем тебе надо было, чтобы Лиза замолчала немедленно — как будто ее выключили».

Объятия и кортизол

Еще во время беременности я внимательно изучила «теорию». Доктор Спок, например, очень даже рекомендовал оставлять плачущих младенцев одних — в воспитательных целях. Но современные исследователи резко возражают против этого.

Педиатр Катрин Геген убеждена, что нельзя оставлять плачущих детей в одиночестве: последствия могут оказаться катастрофическими: «Кортизол, выделяющийся под действием тяжелого, повторяющегося стресса, оказывает токсическое воздействие на крайне восприимчивый мозг ребенка, а также на развитие нейронов, их миелинизацию, формирование синапсов и так далее. Способности к обучению и запоминанию из-за этого снижаются, может замедлиться умственное развитие».

Утешительные поглаживания снижают уровень гормонов стресса и способствуют синтезу в организме «молекул благополучия»

Детский психотерапевт Альбина Локтионова уточняет: «Все дети рождаются с геном чувствительности к кортизолу. Но он «просыпается» лишь благодаря материнской чуткости и заботе — только тогда организм ребенка начинает дозировать выработку этого гормона в ситуациях, когда он необходим».

Кроме того, симпатическая нервная система детей до двух лет не регулируется парасимпатической системой, и, если родители не утешают младенца, его нервная система становится гиперактивной. Это вызывает более частые инфекции, нарушение дыхания, аппетита, сна, головные боли…».